Первое знакомство с телецентром у неизменной радио- и телеведущей Наили Галяутдиновой состоялось еще в школьные годы, во время учебы в республиканской школе-интернате. Шестиклассница Наиля Фазылова рассказала в прямом эфире на всю БАССР об успехах ее пионерской дружины.
«Помню, записывали меня, девочку в красном галстуке, в камерной студии на первом этаже, сейчас этой студии уже нет»
Волшебства тогда не произошло, искра между пионеркой Фазыловой и башкирским радио не проскочила. Следующий визит в телецентр у Наили случился уже во взрослой жизни.
«Мы, студенты театрального отделения училища искусств, нередко были в телецентре. И не из праздного любопытства. Мы читали спектакли в прямом эфире. Но у меня и мысли не возникало, что я могу здесь работать. Хотелось играть в театре, и только»
Главный день, который определил будущее, она запомнила, потому что не запомнить было нельзя – это было 12 апреля.
«Помню, потому что мы с однокурсником Рифкатом Исрафиловым записали радиокомпозицию о Дне космонавтики. Оказалось, наш выход в эфир совпал с моментом, когда на радио очень не хватало диктора — женщины. Услышали меня. Им понравилось. И они стали меня уговаривать. Как сейчас помню, они прямо в студию зашли - Якуп Колмой, главред Ражап Хайруллин, Председатель радиокомитета Гариф Гузаиров. Они стали меня уговаривать, мол, 4 курс уже заканчиваешь, мы тебя берем на работу, соглашайся. И зарплату обещали хорошую. А мне нисколечко не хотелось, верите?! Но сразу отказать старшим было неудобно – воспитание не то. Обещала подумать и ушла. И забыла об этом»
Дипломные спектакли закончились. Выпускников, однако, распределять не спешили. Одной Наиле Галяутдиновой дали направление…на телевидение.
«По запросу, значит. Я удивилась. Никому ничего не сказала. И уехала в деревню к бабушке, в Архангельский район. Отдых получился коротким, позвонила мама — меня потеряли. А я ей: «Не хочу быть диктором». Но деваться некуда, в театр пока никого из нас не направляли, да и обещала»
Юной Наиле повезло – она начала работать с такими легендарными мастерами красноречия как Галимнур Бикбулатов и Рима Хусаинова. В свой первый эфир довелось вести концерт. Вспоминает, что никак не могла выговорить с ходу имя певицы Магафуры Салигаскаровой. Ужасно расстроилась. А Галимнур агай заверил, что все у нее получится. Так и случилось.
«Я здесь 53 года. И они молниеносно прошли. Как будто вчера был этот первый день. Как будто вчера меня приняли в коллектив. Отношение тут всегда к новичкам теплое. А тогда нас просто опекали старшие коллеги. Ямиля Халикова, Ражап Хайруллин — для них я была только «кызым» (дочка). Был один момент, когда я пыталась уйти. В 1965 году в башдрам актрисой позвал работать тогдашний его руководитель Фаиз Вахитов. Пошли с ним к председателю радиокомитета Гарифу Гузаирову, я написала заявление. Он посмотрел на заявление мое, разорвал его и стал на Фаиз агая ругаться — ты, мол, кадры у нас переманиваешь, никуда она не пойдет. Как хорошо, что он тогда меня не отпустил!»
Наиля Гизетдиновна удивлена вопросом о рутине на работе, признается, что не знала и не знает, что это такое. Ей здесь всегда интересно. Работы много. Особенно ее было много в прежние годы, когда дикторы озвучивали все авторские тексты.
«Первая программа выходила в 6 утра, последняя могла в 23:00 выйти. Вот и получалось, что все это время я проводила у радиомикрофона или перед камерой»
В 20 лет Наиля вышла замуж, два раза уходила в декретный отпуск. Но долго дома никогда не сидела. Когда дочкам исполнялось полгода, приходилось уступать просьбам редакторов и возвращаться на работу. Муж, свекровь и дети всегда поддерживали, потому что знали — именно ее голоса ждут слушатели и зрители. Стало ли легче, когда перешли с прямых эфиров к записям? И да, и нет. Работа в записи, в отличие от прямого эфира, позволяет остановиться и перечитать. Но с новым форматом у дикторов свободного времени стало еще меньше, хотя и должно было быть наоборот.
«Однозначно прибавилось текстов, которые нужно прочитать. Мог прийти Якуп агай Колмой с текстом и сказать: «Наиля кызым, писал под твой голос!» Ну, как тут откажешь?»
Прямой же эфир исключал любые оговорки и опечатки. Да и цензура тогда была. Текст проверяли и перепроверяли несколько человек — редактор, главред, директор, цензор — специальный такой человек сидел в отдельном кабинете. Первоначальный текст часто почти полностью отличался от окончательного. Особенно телевизионные были заметно перечеркнуты. А так как писали раньше только от руки, дикторам приходилось находить нужное среди всех этих замечаний, перечеркиваний, приписок и собственно журналистского текста, не всегда, кстати, понятного.
«До эфира 5 минут, а тебе приносят абсолютно новый текст. Телесуфлера раньше не было. Читали с листа. Со временем научилась меньше заглядывать в бумагу и многие фразы завершать самостоятельно — тут уже интуиция и опыт делали свое дело. Заканчиваешь одно предложение – и «одним глазом» видишь уже следующую строку. Как-то принесли текст из запасников — за 15 минут до эфира. Тему помню до сих пор: «Осеменение животных». Текст абсолютно новый для меня, да еще и специфичный, напичканный терминами. Представь себе! И я, совсем еще девчонка, вещаю в эфире от имени эксперта - ветеринара о том, как лучше осеменять животных в сельском хозяйстве. Краснела и ругалась про себя. (Смеется) Но, к счастью, такое не очень часто случалось. Другое дело — читать стихи в прямом эфире. Это прямо моя стихия, всегда любила!»
Самыми тяжелыми на телевидении были времена, когда не было машин. Сотрудники приезжали и уезжали своим ходом, а ведь были очень ранние и очень поздние эфиры. Маршруток тогда не было, на такси каждый раз - разоришься.
«И вот, у тебя эфир в 6 утра – ты из дома должен выйти в 5 утра. На улице мороз в 40 градусов, или дождь. Трамваев нет в это время. И ты стоишь и ждешь, на чем бы уехать. Да на чем попало! Однажды я приехала на мусоровозе на работу, в другой раз – на хлебовозе. Они тоже ранние пташки»
Период расцвета наступил, по мнению Наили Галяутдиновой, когда на телевидении стали записывать программы. Прямой эфир остался, но применялся теперь, в основном, в новостях и масштабных проектах, таких, как новогодний Голубой огонёк.
«Редакторы очень сильные в то время работали. Фуат Биишев, Ражап Хайруллин. Вот они делали передачи! Для души. Рекламы не было. Никто не пытался заработать на эфирах. В самой большой студии было несколько мизансцен. На одной сцене — мы, ведущие. На другой — артисты. И все бурлит, кипит, все в динамике!»
Сегодняшнее поколение ведущих, по мнению легендарного диктора, не всегда следует правилам русского и башкирского языков. Призналась, что хотелось бы слышать больше грамотной речи.
«Но, без ложной скромности, скажу, что мои преемницы молодцы, они не стесняются никогда попросить совета старших коллег. И главное, придерживаются классической школы. Ведь Радио России Башкортостан – это, все-таки, правнук советского радио со всеми его традициями. Наш коллектив всегда являлся и является эталоном, как профессионализма, так и дружбы. Мне нравится, что сейчас, в наше время, все это есть. Мало того, едины радио и телевидение – у нас сегодня много общих проектов.
Я давно поняла, что высшие силы всегда направляют меня по лучшему пути. Счастлива, что не стала актрисой. Счастлива, что всю жизнь свою связала с радио и телевидением», с неизменной улыбкой на лице сама завершает разговор Наиля Галяутдинова. И понятно, почему — через 5 минут у нее эфир.
Все истории о башкирском телевидении из первых уст смотрите в разделе «60 историй о ТВ»: https://gtrk.tv/proekty/60-istoriy-tv
