Скандалы, раздел имущества, споры о детях. Раньше это означало долгие суды, а теперь в Уфе все можно решить миром. В городе два года работает уникальная муниципальная служба медиации — и уже помогла в более чем двух тысячах случаев.
Руководитель городской службы медиации Максим Беляев рассказал, что идея создать муниципальную службу примирения родилась в 2013 году.
«Первая служба открылась на базе Башкирского института социальных технологий, потом был большой центр в БАГСУ, а в 2018 году мы открыли Центр примирительных технологий на базе Башгоспедуниверситета».
Только спустя шесть-семь лет исследований и обучения десятков экспертов пришло понимание, что городу нужна самостоятельная служба, и руководство Уфы эту идею поддержало.
Максим Беляев признался, что поначалу было страшно: запускаться пришлось, не имея возможности опереться на чей-либо опыт в стране.
«Нам брать передовой опыт было неоткуда. Это полный инновационный продукт, на который ты идешь на свой страх и риск», — пояснил он.
Однако риски оправдались. Статистика говорит сама за себя: если в 2024 году было завершено 36 полноценных процедур, то сегодня их число перевалило за 2000. В пиковые моменты руководителю службы приходилось проводить по семь медиаций в день, начиная в 8 утра и заканчивая поздним вечером.
Опытный медиатор Гузель Масагутова объяснила суть профессии, которую многие путают с духовными практиками:
«У нас есть закон Российской Федерации об альтернативном способе внесудебного разрешения споров. На основании этого закона строится вся деятельность. Очень многие люди, услышав слово "медиация", невольно воспринимали это как что-то связанное с медитацией».
По ее словам, знания о конструктивном разрешении конфликтов сегодня должны стать частью культуры любого современного человека.
Семейная медиация — это, по сути, сопровождение человека на всем жизненном пути. Эксперт подчеркнул, что задача медиатора — сделать так, чтобы ребенок родился и у него был отец, даже если родители не могут быть вместе, помочь сохранить отношения или, если развод неизбежен, цивилизованно разделить имущество и договориться о порядке общения с детьми.
К сожалению, многие пары приходят слишком поздно.
«Мы помогаем сохранить брак, но часто к нам обращаются, когда уже "по дороге в морг", если использовать медицинскую терминологию. Были случаи, когда удавалось спасти бездетную семью без имущества, но если люди окончательно решили разойтись, мы принуждать к миру не имеем права», — отметил руководитель службы.
При этом медиация оказывается еще и значительно выгоднее судов, особенно после повышения государственных пошлин.
Отдельная сложная категория — семьи участников СВО. По словам Беляева, это герои, которые даже на передовой не забывают о воспитании детей:
«Я в восторге от того, что ребята, защищая нас, очень внимательно относятся к воспитанию. Если ребенок заболел, папы хотят знать, чем лечат, требуют мужественного воспитания».
Гузель Масагутова призналась, что самые тяжелые споры возникают, когда герои уходят из жизни. Родители погибшего и его вдова часто не могут договориться о месте захоронения или разделе наград.
«Наша задача — сохранить историческую память и уважение к наследодателю, чтобы вот это всё не трепали в СМИ», — рассказал Максим Беляев.
Еще одно направление — школьные конфликты. Максим Анатольевич как член Экспертного совета по развитию служб медиации и примирения в образовательных организациях при Министерстве просвещения Российской Федерации, развеял миф о том, что чаще всего ссорятся дети:
«Конфликтов между родителями и учителями — 64%. Это фиксируемые жалобы и видео. А детские конфликты часто остаются в тени».
Медиация здесь работает на опережение.
Остро стоит проблема буллинга и межпоколенческих конфликтов. Как отметил Беляев, современные 14-16-летние подростки иначе воспринимают реальность.
«Мы сами отучили их чего-то желать, все дается моментально», — констатировал он.
Гузель Масагутова добавила, что в работе с пожилыми людьми из глубинки сильно выручает общение на родном языке — башкирском или татарском, что помогает снять барьеры и раскрепостить участников спора.
Коллектив службы — это «граненые алмазы», как выразился руководитель. Все медиаторы взрослые, с опытом работы в судах, прокуратуре или бизнесе, с двумя-тремя высшими образованиями, прошедшие переподготовку объемом более 250 часов. По словам Беляева, семейная медиация намного сложнее базового курса и требует знаний психологии, антропологии и семейных кризисов, но юридический или управленческий бэкграунд приходится переламывать:
«Мы несем хорошее из предыдущей жизни, но и ломаем стереотипы юридической профессии».
Трудовые споры — еще одна ниша, где без третьей стороны не обойтись. Максим Беляев отметил, что право регулирует правовые отношения, но бессильно перед личной неприязнью в коллективе, когда «коллектив не принимает нового руководителя или, наоборот, шефу сложно с коллективом». Медиатор как лицо незаинтересованное гасит агрессию и помогает сохранить предприятие, не прибегая к кадровым чисткам.
В планах — масштабирование медиативного подхода.
«Тревожность в обществе будет возрастать. Навыки деэскалации, снижения напряженности нужно прививать людям, которые принимают управленческие решения», — подчеркнул эксперт.
Уникальный опыт Башкортостана по обучению общественных наблюдателей на выборах уже транслирован на всю страну. А пока уфимцы могут найти помощь и спасение от семейных бурь в самом центре города, на проспекте Октября, где их встретят без осуждения. Ведь, как прозвучало в эфире, главное правило медиаторов — не ругать человека за то, что ему больно, а помочь услышать друг друга.
