Российская разработка позволит проводить гидравлический разрыв пласта (ГРП) на принципиально новом уровне.
"Есть зарубежные конкуренты, но наш метод лучше. Конкуренты как делают? Отбирают пробы нефти в Западной Сибири, отправляют их в Европу, тестируют, выдают отчет. Это три-четыре месяца. Затраты: логистические, коммерческие – существенные. За три месяца скважина может работать уже по-другому. А мы отбираем пробу нефти и в любой лаборатории, которая есть на нефтепромысле, проводим эксперименты, как скважина и как трещина ГРП работает. От отбора проб до принятия решения пройдут всего сутки. Это повысит качество проведения ГРП, качество работы скважины. Мы поставили себе цель: качественно повысить проведение ГРП в России, чтобы у нас делалось лучшее ГРП в мире. И мы нашу цель положили на бумагу, выиграли грант и, надеюсь, через год реализуем", – сказал руководитель научной группы, доцент кафедры "Разработка и эксплуатация газовых и нефтегазоконденсатных месторождений" УГНТУ, заведующий лабораторией "Технологии гидравлического разрыва пласта", к.т.н. Денис Кашапов в программе "Земля Санниковой" на "Радио России-Башкортостан" во вторник, 9 декабря 2025 г.
Ученые резидента Межвузовского кампуса УГНТУ одержали победу в престижном конкурсе Фонда содействия инновациям "Старт-1".
О мостике между наукой и производством
"У нас возникла идея. Мы ее правильно оформили – это тоже достаточно трудоемкий процесс. Заявку подали. Потом успешно прошли собеседование. И выиграли. Мы – это команда, нас три человека из УГНТУ, это мои коллеги из лаборатории, и один мой коллега из Краснодара, наш научный консультант, специалист по полимерам, то есть у нас такая мультидисциплинарная интересная команда получилась, где каждый друг друга дополняет. <…>.
- В университетах люди делают эксперименты, которые по различным причинам зачастую не доходят до производственников. И наша цель – создать мостик между наукой и производством. Это мы и делаем.
Тут нужно иметь навыки и практической, и научной работы. Я практик, пять лет провел на месторождении, и дальше восемь лет отработал в различных научных институтах. Я понимаю и специфику работы на месторождениях, и специфику работы в лаборатории".
О сути прорывной идеи
"Я инженер гидроразрыва пласта (ГРП). Что такое гидроразрыв пласта? Мы живем в эпоху трудноизвлекаемой нефти, то есть нефти становится все меньше. Нефть находится не в нефтяных озерах, как некоторые предполагают, а в твердой породе. Когда бурят скважину, нефть течет туда, куда ей легче течь – к скважине. Но проницаемость пластов с каждым годом становится все хуже и хуже. И для того, чтобы нефти было легче течь, мы с помощью жидкости создаем в пласте, в горной породе, трещины длиной по 200-300 метров, то есть три-четыре футбольных поля, высотой по 50 метров, а шириной всего 5 мм. И для того, чтобы эта трещина работала, мы ее набиваем обычным речным песком и через него нефти в миллион раз легче течь, чем через пласт.
- Мы теперь бурим в пласте горизонтальные скважины длиной три километра. Это очень интересный и сложный процесс. И мы на одной скважине создаем 30-40 различных трещин ГРП.
Как только пробурили скважину, делается ГРП, без этого скважина не вводится в эксплуатацию, так как без ГРП скважина будет "сухая" – не даст нефти. И стоимость ГРП сейчас сопоставима со стоимостью бурения скважины, а это огромная сумма. В ГРП – как у саперов – нет права на ошибку. Как работает скважина? Как работает трещина ГРП? Никто, не понимает. Есть методы, но они дорогостоящие, требуют остановки скважин. Все неопределенности друг на друга перемножаются.
- И мы пытаемся неопределенность по работе трещин убрать. Мы идем к предсказуемости, оптимизации, повышению качества, к улучшению процесса.
Мы придумали в трещину с песком добавлять еще полимеры с солями металлов. И когда нефть омывает полимеры, соли металлов выходят и попадают в скважину, где идет отбор. В каждой трещине у нас свои соли металлов. Мы видим, как какая трещина работает. Это дает нам дальнейшие способы к оптимизации параметров проведения гидроразрыва пласта".
О задачах на пять лет вперед
"В том году наш Евразийский НОЦ нам выделил грант, выполнили часть работ: работали с одной фазой – с нефтью, но в пласте не только нефть, есть еще и вода. Мы разработали пока что одну рецептуру, а нам нужно разработать 30 рецептур, чтобы понимать, как все трещины работают. И вот на эту часть работ пойдет грант. У нас тут задач есть на два-три, даже на пять лет вперед. Мы их видим и будем реализовывать. Рецептуру надо разработать, потом протестировать, потом перевести в полевые условия, то есть непосредственно на скважине сделать. Конечно, НОЦу огромная благодарность за то, что дали толчок. Они поставили нам такую задачу, мы ее подхватили и реализовали".
Также в интервью:
– "Мечтал связать свою жизнь с космосом", – о том, что в Бауманке учился на специальности "ракетные двигатели";
– "С 2013 года есть и практика, и научная составляющая", – о некоторых подробностях биографии;
– "Подумываю о докторской", – о том, что часть текущих работ войдет в диссертацию;
– "Это благо нашего времени", – о возможности общаться с коллегами из других регионов благодаря современным средствам коммуникации;
– "У нас есть полный доступ ко всем благам науки", – о том, что в лаборатории есть вся база для экспериментов;
– "Рекомендую, чтобы в команде был как минимум один остепененный человек", – о том, что написание заявки на грант сродни написанию автореферата диссертации;
– "Это сложная работа в круглосуточном режиме", – о практике на месторождениях;
– "Чтобы понимать производственников и разговаривать с ними на одном языке", – о рекомендации выпускникам хотя бы год-два поработать на месторождениях;
– "Это просто космос", – о том, как развивается ИИ;
– "Человеку нужно всегда ставить перед собой сложные задачи, их решать, и тогда он будет становиться лучше и жить лучше", – из ответов на вопросы блица;
– "Им кажется, что все сложится само", – о современных студентах.
